Погода в Снежинске
Актуальное за неделю
Челябинская обл. Mail.ru
Атмосферное давление в Челя ...
5 июня воздух прогреется до 23 градусов, возможен смог

Текслер поставил жесткие ср ...
Губернатор Челябинской области Алексей Текслер поставил задачу перед минстроем и главами муниципалитетов завершить все работы до конца года

В Челябинске закроют движен ...
На участке проводятся работы по реконструкции теплосети

В области продлили режим не ...
По данным Гидрометцентра, на территории Челябинской области объявлен режим неблагоприятных метеоусловий

Челябинцев призвали воздерж ...
Горожан просят остаться дома из-за пандемии коронавируса

Проводника на каблуках, уст ...
Проводника пассажирских поездов, который появился в магазине крупной торговой сети в женских сапогах и форменном кителе РЖД, уволили с ...

Календарь публикаций
«    Июнь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930 
27 мар 14:56101 - километр

Командир МКС: «Через 15 лет полетим на Марс!»

За несколько дней до старта космонавт дал интервью.


Члены экипажа космической экспедиции, стартовавшей 21 марта с космодрома Байконура — герои новостей. 




Они увезли на орбиту мяч, которым будут играть в первом матче чемпионата мира по футболу, символ ЧМ-2018 волка Забиваку и белого мишку — талисман челябинской хоккейной команды «Трактор».

 Минувшей ночью корабль пристыковался к международной космической станции. 

Новый командир экипажа международной космической станции (МКС) — Олег Артемьев: ему предстоит провести в космосе 161 день в компании двух американских астронавтов. З

а несколько дней до взлета российский космонавт дал эксклюзивное интервью.


— Олег Германович, вы уже бывали в космосе. Какие ощущения? Как там вообще?

— В прошлый раз в космосе я был почти четыре года назад. Полгода жизни провел в безопорном состоянии, без гравитации!

 Невесомость — это ощущение как, может быть, у дайвера — человека, который плавает под водой.


— А первое впечатление, когда вы там оказались, каким было?

 Что чувствовали, о чем думали?

— Радость от того, что исполнилась мечта, восторг от невесомости, ощущение парения. Вначале, конечно же, есть небольшие вестибулярные расстройства, к которым потом привыкаешь. Там не надо вертеть головой вправо-влево, но от того, что ты испытываешь восторг, все равно крутишь головой, забывая о наставлениях старших товарищей. Потом это дает о себе знать. В прошлый раз мы летели на станцию двое суток, хотя должны были по короткой схеме, но из-за нештатной ситуации мы перешли с короткой, шестичасовой схемы, на двухдневную. И поэтому за два дня выспались, привыкли к невесомости. Когда прилетели на станцию, уже было все хорошо.

Земля в иллюминаторе.


Фото из космоса: 

Европейская часть России

Кавказ и Каспийское море

Персидский залив


Европа


Япония, Корея, Китай


Северная Америка

Азия — Полуостров Индокитай


Европа — Италия и Греция

Бермудский треугольник

Новая Зеландия

Фото: hhttps://worldi.ru/25-potryasayushhih-fotografij-zemli-iz-kosmosa/


— Когда вернулись на Землю, скучали по космосу? Хотелось туда вернуться?

— Во второй раз хочется даже больше, чем в первый. Потому что первый раз летишь в неизвестность, а второй полет — уже осознанный, ты его ждешь.

— А, наоборот, в космосе есть тоска по дому? Полгода в разлуке с близкими — не шутка! 

— У нас сейчас есть возможность раз в день, пару раз в день позвонить родным и близким, жене, друзьям. Конечно, скучаешь по дому, но остроты такой нет: ты всегда на связи. Раз в неделю есть онлайн-видеоконференция: ты можешь пообщаться, посмотреть на своих детей, на жену, родных, близких. Ну, и письма, они, конечно, не дают скучать. Письма по электронной почте — само собой, но есть и письма в обычных конвертах — они приходят с «грузовиком» или с очередным кораблем. И ты их не сразу все открываешь, а постепенно. Конечно, это очень помогает.


— Есть ли у вкакой-нибудь талисман, оберег, который вы берете с собой в космос «на удачу»?

— «На удачу» у нас есть индикаторы невесомости.

В этот раз сын попросил меня взять маленького Забиваку — символ чемпионата мира по футболу.

Потом Снежик — это такая игрушка из Снежинска (бывший Челябинск-70): я с ними подружился, вот они мне дали.

И мишка небольшой, из Челябинска тоже, просили взять. 

Три игрушки будет в полете.


— Не страшно лететь в космос? Это ведь рискованное дело: особенно при спуске, когда капсула падает на Землю, а вы — в ней… 

— Это считается самой опасной частью космического полета. Но там уже ничего не сделаешь — надо только выполнять все, что написано у тебя в бортовой документации, и не ошибаться. Конечно же, это как большой аттракцион. Тебя и болтает, и швыряет, и переворачивает во время вхождения в плотные слои атмосферы. На самом деле это один из самых запоминающихся моментов космического полета.

— Есть какие-то секретные инструкции, суперспособы успокоиться в подобной ситуации?

— Все сами себя успокаивают. Молиться никому не надо, надо просто смотреть за бортовой документацией и, в случае каких-то нештатных ситуаций, предпринимать те или иные действия. Поэтому тут хладнокровия хватает, в общем-то. Выработано долгими тренировками.


Открытый космос.



— А какие впечатления от выхода в открытый космос? 

— Это, конечно, самая интересная часть космического полета, когда ты в скафандре выходишь за пределы станции, начинаешь работать на ее поверхности. Это самые опасные и самые тяжелые работы, поэтому запоминаются на всю жизнь.


— Чем запоминаются? Что при этом чувствуешь?

— Да ничего, работаешь. Но надо держать себя в руках.

 Потому что это все-таки стрессовая ситуация, когда ты в скафандре.


Скафандр — это как маленький корабль, на мускульной тяге. И там все от тебя зависит, малейшая ошибка может привести к гибели, поэтому надо очень аккуратно перецепляться. Как альпинист, который, идя на восхождение, просчитывает каждый шаг, проверяет страховку, которая будет держать его в случае чего.


И время работает против тебя: ты постоянно преодолеваешь сопротивление скафандра, и, конечно, начинаешь уставать. Где-то на третий-четвертый час работаешь только уже на силе воли — сгибаешься, карабин перецепляешь. 

Это очень ответственная и тяжелая работа.


— В фильмах часто показывают, что достаточно маленькой дырочки, чтобы космонавт погиб из-за разгерметизации скафандра? 

Действительно так быстро все происходит? 

— У скафандра есть резервы на случай повреждения, инструменты, которые позволяют компенсировать падение давления, утечку кислорода.
Включаешь друг за другом несколько аварийных режимов: инжектор, подачу дополнительную, потом аварийную подачу.
И эта дополнительная подача кислорода компенсирует утечку кислорода наружу.
На перчатке есть специальная табличка, которая показывает, сколько у нас кислорода остается и сколько нам остается жить — за это время нужно как можно быстрей добраться до шлюзового отсека, откуда мы выходили.
А там есть дополнительный запас кислорода — специальный шланг, который подстыковываешь к скафандру.
 Если ты подстыковался, у тебя дополнительная подача кислорода, которая тебя спасает. Потом ты срочно закрываешь люк и шлюзуешься.
Все это надо делать очень быстро.

В зависимости от повреждения на скафандре у тебя есть от трех до 30 минут.

— Страшно в открытом космосе? 

— Космонавты — люди подготовленные, их обучают не бояться: есть специальные тренировки, например, парашютная подготовка. Во время выхода из вертолета или самолета, когда ты стабилизируешься, тебе нужно решить задачу, надиктовать на микрофон и потом только открыть парашют. 

А психологи смотрят за твоим состоянием: как ты ведешь репортаж, как ты решаешь задачу, прежде чем ступить на землю. И потом начинают тебя корректировать, например, добавить тебе хладнокровия или научиться успокаиваться.

Первый раз ты не понимаешь, что с тобой происходит: надо стабилизироваться в воздухе, но сначала ты не всегда это умеешь. 

Небольшое движение — тебя начинает закручивать. 

Надо подружиться с этим воздухом, который несется. 

Мало того, что тебе надо стабилизироваться — ты должен постоянно следить за высотой и открываться только на определенной высоте. То есть надо постоянно переводить взгляд с одной руки на другую — на решение задачи и на высотомер.

C каждым прыжком этот стресс уходит, и ты начинаешь хладнокровно решать задачи, вести репортаж и вовремя открывать парашют.

Происходит саморегуляция.

С каждым прыжком это происходит все лучше и лучше: ты станешь хладнокровным и не особо боишься.


Бог и инопланетяне

— Встречали ли вы в космосе инопланетян?

— Нет, не получилось мне их встретить.

 Потому что довольно-таки мало летал, только полгода. 

И ничего не заметил такого, необъяснимого.


— А коллеги что-то такое рассказывали? 

— От активных космонавтов, которые пока в отряде работают, я ни разу ничего не слышал об инопланетянах. Потому что, как только человек начинает что-то придумывать, его списывают с отряда, и он становится уже пенсионером. Ну, а на пенсии — да, бывают космонавты, которые много их видели, слышали. Но никаких доказательств пока нет. У нас всегда под рукой видео-, фотокамеры. Как только мы увидим — сразу зафиксируем!


— Гагарин однажды сказал: «Я был в космосе, Бога там нет.»


 А вы еще и в открытом космосе были. 

Есть там Бог?

— Ну где-то, может быть, и есть, но очень далеко.

— А насколько далеко? 

— У каждого в голове, наверное.


— Слушаете ли вы в космосе песню «Земля в иллюминаторе»?

— «Земля в иллюминаторе» очень редко слушаем — только если она в новостях каких-то проскакивает.


На Марс!

— Илон Маск откровенно похулиганил, запустив в космос свой аппарат.

 А знаете ли вы что-то о российских частных инвесторах, готовых вкладываться в освоение космоса? Есть ли у нас такие же авантюристы или, может, скоро появятся?

— К сожалению, таких людей пока не знаю, хотя со многими я встречался. 

Мне жалко, что у нас такого человека нет, как Илон Маск — это у них такой американский Королев появился! 

И было бы здорово, чтобы и у нас такие тоже были. Но, к сожалению…

— А что их останавливает? Мечты нет? Боятся деньги вкладывать?

— Мне кажется, идет зарабатывание денег ради зарабатывания денег. … 

А такого желания, чтобы что-то покорить, такого нет, к сожалению, нет.

— Одно время в России пытались начинать развивать космический туризм, а потом все заглохло. 


Есть сейчас такое явление?

— Почему заглохло? 

Ничего у нас не заглохло. Просто ждем … Сейчас же это очень дорого стало. 

Раньше стоило 20 миллионов, потом 37 — сейчас около 57-59 миллионов долларов.

 Ждут, наверное. Фирма, которая этим занимается, наверняка уже нашла кого-то и обговаривает какие-то моменты.

Коротких полетов пока не было. Как только появится короткий полет, дней 10-15 — наверняка появится тот, кто захочет слетать.


— Как вы думаете, доживём ли мы до того времени, когда люди начнут осваивать другие планеты (например, колонизировать Марс)? 

— Тут еще много вопросов: корабль надо построить — ни с того, ни с сего он не появится. Беспилотный старт сделать и только потом уже — с человеком.

 Илон Маск потихоньку это и делает: у него идет отработка той транспортной системы, которая, в конце концов, поведет человека к Марсу. 

Было бы здорово, чтобы у нас это тоже было…


— А вы на Марс полетите? 

— Я точно не полечу. Профессиональный век космонавта не сильно длинный.

На Марс, я думаю, лет через 15 полетят, может быть. Или, если посмотреть на планы Илона Маска, может быть, лет через семь.

Но это, наверное, такая недостижимая мечта. 

Наша задача — отработать ту программу полета, которая есть, и на шажочек приблизиться к освоению Луны, Марса.

 И помогать тем людям, которые уже придут за нами, которые будут готовиться туда лететь. А мы будем в этом помогать.

Подробнее читать: https://ura.news/articles/1036274356

Добавить комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: *
Авторизация
Важно ваше мнение
Оцените обновленный Снежинск.ру

Наши партнеры